Благотворительность

Мы стараемся поддерживать людей, нуждающихся в помощи. На первом месте для нас, конечно же,стоит здоровье детей. Поэтому, Kartina.TV ежемесячно выделяет деньги на лечебные мероприятия и укрепление детского здоровья. На этой страничке Вы можете узнать о судьбах семей, на которые обращено наше внимание.

В сотрудничестве с общенациональной благотворительной программой «АиФ. Доброе сердце», Kartina.TV содействует лечению тяжелобольных детей. В рамках этой программы мы собираем с каждого заходящего к нам заказа по 1€ и ежемесячно перечисляем накопленную сумму нашим подопечным.

- с каждого заказа на лечение детей

1 декабря 2011

 

Максим Россихин

Максим Россихин

Диагноз: синдром FIRES

Необходимо: 12-месячный курс лечения в Германии общей стоимостью 150 000 евро.

Спасти Максима от редкой болезни можно только всем миром

Нет ни одной фотографии Максима в больнице - мама специально не делает их, чтобы «однажды можно было забыть навсегда всё, что с нами случилось».

Фото из личного архива
Автор: Полина Иванушкина
Опубликовано 16 ноября 2011
Статья «ПереЗАгрузка №78. Спасти от редкой болезни можно только всем миром» из номера: АИФ №46

Уникальный ребёнок. Редкая болезнь. А способ действия - всё тот же… Мальчику, о котором я говорю, нужна ваша помощь.

Я пишу этот текст на следующий день после того, как умерла 8-месячная дочь известной актрисы - в XXI веке, в центре Москвы - от ОРВИ; в осенний сезон, когда банальная простуда, которая может обернуться страшным исходом, караулит каждого, и особенно маленьких. И оттого история Максима Россихина горит у меня в подушечках пальцев, отбивающих слова на клавиатуре. Мне страшно... Я прошу у мамы Максима, Ирины, его фотографию - не того способного мальчика, пианиста, каким он был все 11 лет, а того, который лежит сейчас в реабилитационной клинике немецкого Геештахта и не может пошевелить пальцами. Мы говорим по скайпу, она - в Германии, я - в Москве, и, хотя между нами всего 2 часа разницы, кажется, что у неё там течёт совсем другое время, иное его измерение. Ирина на экране моего компьютера качает головой: «У меня нет ни одной фотографии сына в больнице - я не делаю их специально, чтобы потом, однажды, можно было просто забыть навсегда всё, что с нами случилось». Но мы обе знаем: забыть то, что случилось, будет уже невозможно. В апреле 2011-го, в весенний простудный сезон, Максим заболел ОРВИ…

«Не был, а есть»

Максим был особенным не только для своих мамы и папы, но и для воспитательниц в детском саду, для учительниц в школе, для преподавателей в музыкалке. «Я замучилась слышать ото всех: «Ваш мальчик гений!» Для меня он был просто ребёнком. Хотя что я говорю - не был, а есть…» - Ирин голос, пока доходит до Москвы через полторы тысячи километров, искажается, дрожит, хотя я вижу, как спокойно её лицо: «Нужно убрать эмоции, иначе не справлюсь!»
Максим рано начал читать. В полтора года ясно излагал мысли. У него никогда не ломались игрушки, не рвались вещи… «Ему было два, когда однажды мы лежали вместе, и он вдруг отчётливо сказал: «Мама, знаешь, я нашёлся…» Понимаете, он, младенец, ощутил, что вот здесь и сейчас и есть его жизнь, его счастье, его место, как будто до этого он шёл к нам из другого мира и вот наконец пришёл…»
Математические курсы при МГУ. Все пятёрки в школе с тремя языками. В 7 лет Максим спрашивал: «Мама, когда я смогу записывать то, что слышу?» Он пошёл в музыкальную школу, где вскоре с ним стал заниматься композитор - Максим сам сочинял. Вальсы, этюды, что-то из джаза… Конкурсы, концерты, восторженные преподаватели. «Его музыка трогала, в ней был свет. То есть не был, а есть». В прошлом году, весной, Максим Россихин занял первое место на конкурсе Шнитке. «Готовились выступать и в этом году, но не попали - Максим как раз лежал в коме».

Вернуться в себя

- Температура поднялась очень резко - и сразу 40, Максим горел. На 5-й день вдруг опустилась, но с сыном что-то случилось: он встал странный, не мог поднять глаз, начал заговариваться… Потом прилёг подремать, и вдруг у него пошла изо рта пена и начались судороги…
Эти судороги, которые накрывали волной, не могли потом снять ни две бригады «неотложки», ни врачи взрослой инфекционки, ни специалисты неврологического центра, куда его перевели через 10 дней - опухшего, с пролежнями и с абсолютно чистыми анализами по всем показателям.
- Максима ввели в медикаментозную кому - дали лошадиные дозы наркоза, но он продолжал реагировать на свет, бороться… Когда увеличили до максимума, он «отключился». Так надеялись «перезагрузить» мозг - это не помогало: его вводили в кому 7 раз!
Через месяц врачи сначала на ушко, потом официально сказали родителям, что не подтверждается ни один диагноз, почки и печень отказывают...
- И в один и тот же день наши врачи предложили нам хоспис и раздался звонок из Германии, куда мы отправили документы: там освободилась койка в клинике, где работали специалисты, которые брались за Макса.
У Максима Россихина, заболевшего ОРВИ, оказался синдром FIRES (в переводе «пожар»), развившийся из вирусной инфекции. И это был 78-й случай на планете - и 1-й в России.
...В первый день в Германии Макса вывели из комы. На второй - спасли печень и почки. На третий поставили шунт в черепе, чтобы снизить давление ликвора на головной мозг. Через неделю Максим пришёл в сознание…
- Он начал сидеть - сначала по 40 минут, теперь по 6 часов, уже хочет вставать. Говорить не может, так как стоит трахеостома. Чтобы сказать да, Максим моргает 2 раза… Он всё ещё накачан препаратами, как будто оглушён пыльным мешком, очень часто «уплывает», уходит в себя…
Сейчас Максим с мамой, уже выписанные из нейропедиатрии, переведены в реабилитационную клинику. Деньги на лечение в ней вот-вот подойдут к концу. А пока физиотерапевт разминает Максу контрактуры рук и ног, логопед разрабатывает речь, музыкотерапия взывает мальчика к жизни…
- На днях я подошла к нашему врачу, чтобы получить честный ответ - вегетатики мы или нет. Она сказала: нет. Слава богу! Потому что, если нет надежды, немцы не будут давать ложных обещаний… Статистика по нашему диагнозу такова: есть те, кто остался «овощем», но есть и те, кто пошёл в школу. Я верю, что у нас всё получится… Иначе всё было бы бессмысленно.
Я так и не увижу фотографию Макса - такого, какой он сейчас, ушедшего в другое измерение и изредка выныривающего из него - наверное, чтобы про себя прошептать: «Мама, я потерялся и хочу снова найтись!» Я знаю, что курс лечения Максима Россихина стоит 12 500 евро в месяц, и таких месяцев нужно 12. Ещё я знаю, что этих денег у Россихиных нет. И ещё - тоже верю, что Максим не был, а есть. Иначе всё бессмысленно, да?

Фонд «АиФ. Доброе сердце» начинает сбор 150 тыс. евро для лечения Максима Россихина.

 


 

Обновление от 4-го июля 2012

Мальчик находится в Германии, сначала его лечили, а теперь - реабилитируют. Папа Максима - Борис Анатольевич - рассказал о том, что Максим, хотя и не говорит сам, все понимает - более того, он распознает не только русскую, но и английскую и немецкую речь. Эти языки мальчик серьезно изучал несколько лет, и теперь, когда персонал зарубежной клиники к нему обращается, понимает то, что ему говорят. По словам Бориса Анатольевича, главная задача - найти для Максима подходящую клинику в России. Теоретически немецкие врачи готовы отпустить Максима уже сейчас. Но, к сожалению, уровень реабилитологии в России ниже, чем в Германии и клиники такого уровня, как требуется Максиму, пока найти не удалось.

Скачать оригинал письма (147.24 KB, PDF)